Долгий путь партнерства

В Советском Союзе отсутствовали статистические данные о количестве онкологических заболеваний либо они были засекречены. Приблизительный расчет показывает, что ежегодно 3.000 детей заболевали лейкемией, 80% из них – острой лимфобластической лейкемией. Только малая часть заболевших детей смогла выздороветь. Отсутствовало стандартизированное лечение, отсутствовали результаты клинических исследований при проведении высоко дозированной химиотерапии.

В 1989 году директор Института детской гематологии профессор Александр Румянцев принял участие в международной конференции детских врачей-онкологов в Веймаре. Тогда впервые в Советском Союзе стали известны данные о западных терапевтических протоколах. Большинство пациентов, лечившихся согласно этим протоколам, смогли выжить. Вскоре профессор Румянцев организовал совместно с университетскими клиниками Вены и Берлина обучение молодых и перспективных детских врачей в Австрии и в Германии. В Берлин прибыл детский врач Александр Карачунский. Он проходил полугодовую практику у профессора Гюнтера Хенце в отделении педиатрии и онкогематологии клиники Рудольфа Вирхова.

В том же году наше объединение пригласило в Берлин заведующую онкологической гематологической больницы № 1 города Минска (Беларусь) доктора Ольгу Алейникову. Партнерство с клиникой Рудольфа Вирхова было продолжено на долговременной основе.

Парламент ФРГ любезно выделил через Лотерейный фонд целевое финансирование в размере 500 000 ДМ. На часть из этих средств из Минска в Берлин смогли приехать Ольга Чуева с матерью и два врача. Во время полугодового лечения члены КОНТАКТОВ заботились о маме и ее дочери. У Ольги был тяжелый рецидив. Она умерла вскоре после возвращения домой. Два врача без знания иностранных языков не смогли понять тонкостей немецкого протокола БФМ.

Эта трагедия могла бы стать концом сотрудничества. Но, к счастью, новый импульс кооперации дала личная встреча доктора Александра Карачунского и основателя нашего объединения Эберхарда Радзувайта. Московский врач смог представить убедительные результаты своей совместной работы с Гюнтером Хенце – проект «Протокол Москва-Берлин». Новый протокол учитывал условия лечения, типичные для России, и был адаптирован к российским реалиям. Немцы и россияне решили создать собственную учебную и терапевтическую базу, которая позволяла бы врачам в регионах проявлять определенную самостоятельность, но при этом результаты анализов и лечения стекались бы в единый координационный центр в Москве.

По возвращению в Россию Карачунский стал заведующим онкогематологического отделения Республиканской детской клинической больницы (РДКБ). На базе этой больницы и возник центр, который к настоящему моменту уже объединяет более 40 лечебных учреждений России, Беларуси, Киргизии, Армении и Узбекистана. На оставшиеся средства Лотерейного фонда были закуплены медикаменты и отправлена первая грузовая машина. Из-за постоянного недостатка медикаментов, в последующие годы в путь отправлялись новые транспорты с медикаментами.

Одновременно с гуманитарной помощью была открыта программа стипендий через немецкие гуманитарные врачебные общества. Позднее объединение КОНТАКТЫ начало оплачивать стипендии из фонда собранных частных пожертвований. Российские медики получали возможность не только повысить профессиональный уровень в клиниках Германии (врачи от года до полутора лет, медсестры – полгода), но и заканчивали курсы немецкого языка, также за счет нашего объединения.

Один из стипендиатов, др. Андрей Тимаков, научным руководителем которого был проф. Хенце, стал заведующим онкогематологическим отделением одной из старейших больниц России, Морозовской, основанной еще в середине 19 века богатыми русскими купцами. Благодаря новым контактам, в середине 90-ых годов мы связались с тогдашним мэром Москвы Юрием Лужковым, который помог в создании на базе Морозовской больницы на тот момент новейшего российского центра по лечению лейкемии. В 2001 году ремонт и переоборудование были проведены и в РДКБ. Наше объединение оплатило половину расходов, главным образом, закупку современных воздухоочистительных приборов для всех помещений отделения, которые и сегодня являются лучшими в России. Количество инфекционных возбудителей, находящихся в воздухе, значительно уменьшилось. (Многие пациенты с ослабленной иммунной системой часто умирают не от лейкемии, а от инфекционных заболеваний, лечение которых дорогостоящее.)

Партнерство для российских детей, больных лейкемией в России является уникальным проектом в область российско-германского сотрудничества. Это симбиоз традиционной гуманитарной помощи, повышения квалификации медицинского персонала и поддержки научных разработок применительно для России. В период с 1991 по 2007 годы по «Протоколу Москва-Берлин» проходили лечение 2.617 детей, включая тяжелые конечные стадии лейкемии, 2.105 из которых удалось спасти.

Значение мультицентрового исследования для развития медицины в России

Имеются следующие аргументы для поддержки мультицентрового исследования в России:

1. Мультицентровое исследование Москва-Берлин является чрезвычайно успешным проектом организации Контакты. Благодаря ему в российских клиниках удалось ввести стандарты терапии и резко улучшить выживаемость больных лейкемией с 10% в начале 90-х до 70% в последнем исследовании ALL-MB 2002. Но без поддержки организации “Контакты” это исследование просто будет прервано и совместная работа клиник и врачей прекратится. Тогда снова всё больше российских детей будут умирать от лейкемии. Зачем отказываться от уже созданного и очень успешного проекта?
2. Смысл проекта Москва-Берлин состоит в совместной работе многих клиник по единому протоколу в лечении детей больных лейкемией. Но почему клиники в это время в России решили работать вместе? Что явилось главной мотивацией? Только ли помощь больным детям? Нет, не только, поскольку врачи в различных городах России могли бы просто повторять стандартные западные протоколы с хорошо известными конечными результатами. Так собственно вначале и было: большинство клиник России пошло по пути воспроизведения известного немецкого протокола BFM (Berlin-Frankfurt-Münster), однако они столкнулись с очень большими сложностями:
   1. Врачи воспринимали западные протоколы лишь как схемы химиотерапии и не более того. Между тем протоколы лечения различных злокачественных заболеваний представляют собой прежде всего подробные описания того как эту химиотерапию, представленную на схемах правильно проводить и систему так называемых сопроводительных мероприятий. Однако русские врачи не могли всё это детально изучить, они, как правило, не владели иностранными языками и прежде всего немецким. Отсутствие знаний и опыта в проведении интенсивных западных и прежде всего немецких протоколов неизбежно приводило к многочисленным ошибкам в лечении детей.
   2. Инфраструктура российских клиник сильно отличалась от таковой немецких центров онкологии и гематологии. Не был организован внутренний распорядок, палаты были переполнены, уход за детьми был недостаточно хорошим. При этом родителям во многих случаях запрещалось находиться вместе с детьми в больнице круглосуточно, а в других случаях они спали с детьми в одной кровати. Хотя многие родители стараются ухаживать за своими детьми самостоятельно, но многие специальные элементы ухода не всегда правильно выполнялись родителями. Всё-таки это должны делать специально обученные профессионалы. Однако из-за того, что организация работы персонала отделения сильно отличалась от западной, не было персональной ответственности медицинских сестёр за конкретных больных детей. Всё это также приводило к очень большому количеству осложнений и широкому распространению инфекций и часто со смертельным исходом.
   3. Изменение инфраструктуры, как в отдельных крупных центрах, так и в обычных отделениях детской гематологии/онкологии областных детских больниц для того, чтобы можно было бы лучше воспроизводить западные стандартные протоколы химиотерапии, требовало очень больших денег, которых в тот период времени в России просто не было. В настоящее время ситуация в отдельных крупных центрах улучшилась, однако из-за специфических российских политических проблем, ведущих к несправедливому распределению финансов между регионами, и сейчас для многих российских больниц воспроизведение западной инфраструктуры является очень сложной задачей.
   4. Даже идеальная ситуация в отдельных крупных центрах с результатами лечения, сопоставимыми с западными клиниками, не решают проблему доступности квалифицированной медицинской помощи детям больным лейкемией по всей России.
3. Единственным способом выхода из этой ситуации было создание собственного исследования, в рамках которого можно было бы оптимизировать лечение детей, больных лейкемией, в условиях России. Основной целью исследования является такая оптимизация лечения острой лимфобластичной лейкемии в России, которая позволила бы вылечить такое же количество больных детей, как на Западе, но при значительно меньших затратах с минимальным количеством осложнений и проблем по всей России. Однако такое научное исследование должно быть грамотно построенным и организованным, в нём должны быть поставлены действительно интересные и интригующие вопросы, ответы на которые были бы чрезвычайно важными для практических врачей. Именно такое исследование является основной мотивацией клиник к совместной работе, к созданию постоянно действующей кооперативной группы.
4. История проекта Москва-Берлин в течение 17 лет показывает, что такое исследование в России удалось организовать и провести. Сначала это был небольшой проект в отделении онкогематологии Российской Детской клинической больницы в Москве. Он оказался удачным и результаты лечения острой лимфобластической лейкемии у российских детей по протоколу Москва-Берлин оказались даже лучше, чем по немецкому протоколу БФМ. Тогда было решено воспроизвести этот первый успех в других клиниках России. Сначала это были отделения гематологии из Морозовской больницы в Москве, из областных детских больниц Екатеринбурга, Сочи, Нижнего Новгорода, Новокузнецка. Затем постепенно присоединялись другие клиники. Так возникло первое мультицентровое исследование в России по лечению острой лимфобластической лейкемии у детей. Мы увидели, что наш отечественный протокол Москва-Берлин (который, однако использовал все доказанные лучшие достижения в лечении лимфобластическойлейкемии у детей, полученные на Западе) оказался таким же эффективным как классический немецкий протокол БФМ, но значительно менее токсичным. Окончательные результаты этого первого мультицентрового контролируемого исследования из России приняты к публикации в журнале «Лейкемия». И эта первая публикация о наших результатах и достижениях в России в таком известном международном журнале также является большим успехом исследования. Успех нашего первого исследования стал основой для продолжения совместной работы российских клиник, и появилась следующая версия протокола Москва-Берлин: ALL-MB 2002. Количество клиник, принявших участие в этом следующем исследовании, значительно увеличилось. Присоединилась Белоруссия. В конце проекта ALL‑MB 2002 уже около 40 российских и белорусских клиник работали вместе по единому протоколу. Очень важной частью нашей работы были ежедневные постоянные контакты с врачами из различных клиник по электронной почте , по телефону. Я также старался посещать различные клиники России лично. Всё это было очень важно и необходимо для обсуждения лечения конкретных больных и распространения единых стандартов лечения и ухода. Были получены очень интересные и важные результаты, которые позволили предложить более правильное лечение острой лимфобластической лейкемии у детей в условиях России в рамках нашего нового протокола лечения ALL‑MB 2008. Всего за эти годы было пролечено около 3000 детей и свыше 2200 детей удалось вылечить. К нашему исследованию решили присоединиться клиники Санкт-Петербурга, Самары, Улан-Удэ, Йошкар-Олы и возможно Казани, Саранска, а также детская клиника из Еревана республики Армения. Всё это свидетельствует как о большом успехе «Протокола Москва‑Берлин», так и о необходимости его дальнейшего развития.
5. Дело в том, что это исследование является исключением, а не правилом в российской медицине. Практически больницы, врачи из различных областей медицины не сотрудничают между собой. Нет единых стандартов лечения различных заболеваний, как в онкологии, так и в других направлениях. Нет единой или общей статистики, поэтому результаты лечения различных злокачественных опухолей, заболеваний сердца и сосудов просто не известны. Уход за больными в российских клиниках остаётся на довольно низком уровне или вообще отсутствует. Более высокий уровень лечения в отдельных крупных клиниках Москвы и Петербурга не решает проблем лечения этих сложных заболеваний по всей России. Для многих небогатых людей в России качественная медицинская помощь остаётся недоступной. Однако в настоящий момент будущее России определяется и уровнем развития её медицины, доступностью для обычных людей квалифицированной медицинской помощи.
6. Таким образом, наш проект такой организации совместной работы врачей из различных клиник в лечении такой сложной болезни, как острая лимфобластичной лейкемия у детей, может быть примером для всей российской медицины.

Размышления к 20-тилетию «Протокола Москва-Берлин» или Почему и сегодня нужно делать пожертвования в Россию?

Флориан Штахе

(Публикуется в сокращенном варианте, перевод с немецкого языка)

Судьбы в цифрах

Продолжительность жизни в России почти на 20 лет короче, чем в Германии. Примерно 20-25% причин кроется в неправильных или недостаточных методиках лечения различных заболеваний.

Самые большие проблемы наблюдаются в области диагностики и терапии неинфекционных заболеваний. А ведь именно эти заболевания являются главной причиной смертности в России. В 2006 г. примерно 70% умерших ушли из жизни вследствие сердечнососудистых и раковых заболеваний, и лишь 1,6% умерли по причине различных инфекций.

Среди онкологических заболеваний устойчивое улучшение систематики лечение и заметное повышение шансов на выздоровление наблюдается только в области детской лейкемии. Как это стало возможным?

Незаметные помощники

За каждым числом скрывается личная судьба. Иногда это персональная трагедия, иногда – успешное излечение. Не всегда условия лечения в России являются наиболее оптимальными. Но тысячи врачей и медсестер делают все возможное, чтобы приблизить выздоровление пациента.

Я хотел бы рассказать о необычном, успешной проекте, о ежедневной деятельности исследовательского центра, в котором я провел две недели в августе. Центр расположен в московской Республиканской детской клинической больнице (РДКБ). Четыре рабочих места размещаются в кабинете площадью 25 м2. Здесь находится мозговой центр одного из самых успешных российско-германских проектов в области медицины с момента распада СССР, объединяющий 47 онкологических отделений от Минска до Владивостока, через 9 часовых поясов и 7.000 километров. ALL-MB – это первый и до сих пор единственный проект в России, направленный на оптимизацию терапии детской лейкемии. Совместная деятельность такого количества клиник имеет много преимуществ. В распоряжении врачей есть большее количество историй болезни. Можно помогать друг другу имеющимися ресурсами, регулярно встречаться, обмениваться мнениями и информацией.

Будничная организация и координация работы находится в руках двух женщин, Светланы и Юлии, делящие рабочий день. Обе – дипломированные врачи, имеющие опыт в педиатрии. Им приходится трудиться и после окончания рабочего дня, решать срочные вопросы по мобильному телефону. С учетом российских пространств и разницы во времени, это неизбежно.

Москва

Телефон звонит без остановки. Каждый новый пациент фиксируется в банке данных. В месяц это примерно 60 человек. В распоряжении центра находится полная история болезни каждого ребенка. Партнеры сообщают и об осложнениях в лечении. Если состояние пациента критическое, в дело вмешивается проф. Карачунский. Он все время в пути, всегда готов помочь, дать консультацию. Если для особых случаев необходимо специальное оборудование, отсутствующее в данной клинике, например, для трансплантации костного мозга, помощь оказывается другим отделением.

В кабинет заходит почтальон. Внутри посылки из Нальчика, столицы Кабардино-Балкарии – маленькая пробирка. Если есть хорошее оборудование, то по содержанию пробирки можно определить процент раковых клеток. Александр Карачунский говорит: «Диагноз – это важная часть любой химиотерапии». Пациенты не всегда замечают эту часть работы. К сожалению, приборы для исследования дорогие. К тому же для их обслуживания необходимы специальные навыки. Поэтому для контроля многие анализы пересылаются в Москву. Но это должно произойти в течение 24 часов, в условиях правильного охлаждения, иначе надежный диагноз установить не получится . Россия – большая страна. Не всегда можно успеть доставить посылку в означенные сроки. Светлана рассказывает: «Иногда пробы берут с собой друзья или родственники. Они перевозят пробирки в ручной клади. Если нет возможности купить билет в Москву, пробирки передаются стюардессам. Вся надежда на то, что самолет не опоздает. Если рейс задерживается, все усилия напрасны».

Центр – это еще и место научного диалога. Двери кабинета всегда открыты. Врачи могут зайти, поговорить с коллегами или почитать статью в книгах из библиотеки Карачунского. Здесь координируются методики лечения, причем в тесном контакте с немецкими партнерами, обсуждается течение болезни конкретного пациента. В случае очень тяжелого диагноза происходит совместный «мозговой штурм» с целью выработки оптимальной методики лечения.

Из лаборатории приходит результат. Проба из Нальчика испорченная. Нальчик лишь недавно присоединился к проекту. Светлана объясняет, что в процессе подготовки пробы к отправке есть множество деталей, на которые нужно обращать внимание. Она звонит по телефону и со справочником в руках рассказывает коллегам, что нужно сделать. Позднее я узнал, что повторная проба была годной для анализа. Это еще одно доказательство значения профессионального обмена информацией между врачами. От этого выигрывают все: и медработники, и маленькие пациенты. Для отдаленных регионов России само существование Центра – это шанс на исцеление, шанс выжить.

Кабардино-Балкария

Мне было непросто согласиться полететь в Нальчик. Для России два часа полета от Москвы – это не столь далеко. Скорее опасения вызывало географическое расположение города. Это Северный Кавказ. Тревожная, военная обстановка складывается не только в Чечне, но и в приграничных регионах. Об этом мало говорят в западных СМИ, но это реальность. Проф. Карачунский принял решение посетить отделение номер 47, если считать по списку партнеров. Я согласился его сопровождать.

Нас очень тепло встречают в аэропорту. Завотделением по имени Анзор настоял на том, чтобы лично нас забрать из здания аэровокзала, хотя мы прилетали поздно вечером да к тому же самолет опоздал. Нам приходится отказываться от такси и следовать кавказскому гостеприимству.

По дороге в отель Анзор рассказывает о своей родине. Сам он кабардинец. В республике с населением 900.000 человек преимущественно живут два народа, кабардинцы и балкары. Оба народа имеют свой язык. Большинство людей живут в нужде. Людей с высоким достатком здесь немного. Анзор говорит: «Если бы наши политики не все деньги прятали бы себе в карманы, а хоть немного давали бы другим, хоть чуть-чуть, то всем бы жилось хорошо.» В советское время Кабардино-Балкария в советское время была курортом. Тут есть минеральные источники. Теперь санатории закрыты. Мало кто поедет в Нальчик, чтобы отдохнуть. В этих местах прекрасный свежий воздух. Уж его, по крайней мере, никому не отнять.

На следующий день Анзор и его заместитель Жанна показывают нам отделение. Сама больница находится в плачевном состоянии, но отделение, фактически отстроенное руками его врачей, выглядит лучше. Недостает множества лекарств. Анзор показывает нам препарат, важный для химиотерапии. Другого такого в Нальчике не найти. Карачунский забирает препарат с собой. Он обещает отдать его на исследование в Мюнстер, выяснить его структуру и передать Анзору во время его ближайшего визита в Москву некоторые медикаменты из запасов Центра.

Завотделением показывает нам фото с тремя мальчиками. Один из них – он сам. Младшего брата уже нет в живых. Он умер в возрасте 4 лет. Анзор предполагает, что причиной смерти была лейкемия. Точно знать этого он не может: в те годы в республике даже нельзя было установить правильный диагноз. Провожая нас в аэропорт, Анзор произносит такие слова: «Я хочу, чтобы когда-нибудь в Кабардино-Балкарии дети, больные лейкемией, имели бы такие же шансы выздороветь, как и в других частях мира.»

Мое личное мнение

Я хотел бы ответить на вопрос, вынесенный в заголовок моей заметки. Зачем делать пожертвования для и так успешного проекта? Зачем жертвовать деньги в Россию, богатую страну с большим количеством миллионеров?

Во-первых, деньги не всегда распределяются справедливо. Какая польза больному ребенку от машин и яхт богачей, если нет достаточного количества средств на лечение? Циничным было бы заявить: пусть местные миллионеры финансируют российское здравоохранение! Просто так «дать много денег» было бы непродуктивным. Необходимо иметь понимание и точную информацию, что делать с вложенными средствами. Многие российские врачи находятся за границей. Если их привлечь обратно в страну, они не найдут достаточно медикаментов и технических возможностей для применения своих знаний. Если вы покупаете прибор, вы должны знать, как с ним обращаться. Это очень сложная и комплексная проблема, сложнее, чем кажется на первый взгляд. Поэтому усилия российского госаппарата по изменению ситуации пока не привели к желаемому результату.

Как раз в этом плане работе KONTAKTE-KOHTAKTЫ отличается от деятельности других благотворительных организаций. Все клиники, участвующие в проекте, самостоятельно решают на ежегодном собрании, какие медикаменты, приборы или образовательные мероприятия являются в данный момент наиболее важными. Вначале обмен опытом проходил на уровне партнерства проф. Карачунского с берлинской клиникой «Шарите». После того, как приобретенные знания были адаптированы к российским реалиям, «Протокол Москва-Берлин» стал успешно применяться во всех отделениях, работающих в единой сети. Одни сотрудники получили возможность учиться у других.

Еще более важным являются контакты. В этом и есть главный секрет успеха, которым восхищаются как в России, так и на международных конференциях. Обмен опытом между отделениями происходит на одном уровне, на равных и на добровольной основе. Сегодняшняя система управления здравоохранением в РФ является во много централистской. Принцип работы мультицентровой группы прямо противоположный. Хотя во многих клиниках уже заметны улучшения, сердце группы, Центр в Москве, по –прежнему нуждается в спонсорской помощи. Возможно, на фотографиях работа Центра и не выглядит столь эффектно. Он напоминает обычный офис, здесь нет коек с больными детьми. Но тысячи детей из России, Беларуси, Узбекистана и других стран СНГ обязаны этому проекту своей жизнью.

Флориан Штахе с ребенком, больным лейкемией

Краткий отчет о заседании мультицентовой группы в рамках «Протокола Москва-Берлин» в ноябре 2009 года

Как и ранее, ноябрьское заседание состоялось в небольшом конгресс-центре под Москвой. Гости были размещены в аппартаментах, которые фактически являются обычными квартирами, сдающимися внаем. Так живут миллионы обычных россиян. Система аппартаментах была удобна для контактов с отдельными членами группы в более узком кругу, чтобы обсуждать узкоспециальные аспекты.

На этот раз рабочее заседание группы было проведено в форме большой конференции, организованной проф. Румянцевым, директором государственного Института детской гематологии РФ. В связи с тем, что многие участники конференции являются одновременно активными членами мультицентровой группы, были съэкономлены деньги на проезд и проживание. В ходе конференции подробно обсуждалось включение новых пациентов в «Протокол» по отдельным клиникам и центрам, проводился сравнительный анализ реального и ожидаемого числа пациентов. Также говорилось о рандомизации исследования. Согласно нашим выводам, «Протокол Москва-Берлин-2008» может без ограничений применяться и далее. В центре внимания находилась токсичность препаратов и ведение документации по случаям токсичности, которая, к сожалению, не везде и не всегда полная и соответствует утвержденным стандартам. Участники конференции проанализировали отдельные результаты исследований. Проф. Карачунский впервые представил данные по применению аспарагиназа, основанные на совместных исследованиях с фармакологической лабораторией Мюнстера, возглавляемой проф. Боосом. Результаты признаны крайне интересными. Они сходятся с клиническим наблюдениями. Например, были рассмотрены дозы лечения пациентов группы стандартного риска в фазе консолидации. Открыта возможность проведения менее токсичной и менее затратной терапии. Сотрудничество с лабораторией проф. Бооса в области анализа эффективности аспарагиназа будет продолжена и далее.

С целом, заседание следует признать интересным, полным активных профессиональных дискуссий и презентаций высокого уровня. Мультицентровая группа является активным и исключительно эффективным союзом единомышленников, которое в состоянии, благодая оптимизации терапии, лечить большинство российских детей, больных лейкемией.

Др. Аренд фон Штакельберг

Письма и фотографии из Челябинска

Александр Карачунский побывал в июне 2010 г. с визитом в областной клинической больнице г. Челябинска. В 50-ые годы в Западной Сибири произошла авария на атомном реакторе, которая, по мнению экспертов, вызвала больший выброс радиоактивности, чем катастрофа в Чернобыле. Челябинская область известна крупными промышленными объектами. Тяжелая индустрия негативно сказывается на состоянии здоровья местных жителей. К сожалению, не существует научных исследований, которые подтверждали бы взаимосвязь экологической ситуации в регионе и числа заболевших формами детской лейкемии.

Марина Макарова, воспитатель отделения детской гематологии, передает подделки, сделанные детьми для спонсоров из Германии

Письмо госпожи Макаровой немецким коллегам

Здравствуйте, дорогие немецкие врачи!

Пишет Вам педагог-воспитатель онкогематологического отделения детской больницы Челябинска. Я хотела бы поблагодарить Вас за помощь и ежедневную заботу о здоровье наших детей.

К Вам обращаются с просьбой о помощи в самые тяжелые моменты жизни и Вы спасаете наших детей.

Мы живем в Челябинске на юге Урала. Природа у нас очень красивая, леса, горы… Челябинск – это еще и важный индустриальный центр с большим количеством заводов и АЭС. Болезни наших детей – это последствие загрязнения окружающей среды и плохого медобслуживания.

Я работаю в клинике уже много лет и не устаю восхищаться отличным образованием и опытом наших врачей и медсестер. Это одна сторона медали. С другой стороны, мы наблюдаем постоянную борьбу за жизнь наших больших и маленьких детей и их матерей.

Дорогие друзья и коллеги из далекой Германии! Пожалуйста, помогайте нашим детям! Ваше добро вернется Вам в двойне и втройне, Вашим семьям и Вашим детям.

С уважением, любовью и благодарностью

Мария Яковлевна Макарова, июнь 2010 г.

Светлана Карабанова, 16 лет (Фото: А. Карачунский)

Письмо Светланы Карабановой

Я Светлана Сергеевна Карабанова, мне 16 лет. Я живу в Челябинске, учусь в школе. Я люблю разные занятия: работать с бисером, глиной, заниматься спортом, бегать, прыгать. Но сейчас мне многое нельзя, т.к. я болею. В 2009 г. Со мной произошло страшное горе, я серьезно заболела. У меня не работает костный мозг. Каждую неделю нуждаюсь в донорских тромбоцитах. Мой диагноз неточный. Мне ставят диагноз анемия Фанкони или апластичная анемия. Я очень хочу выздороветь. Сейчас я не знаю, через что мне предстоит пройти, но мне очень хотелось бы, чтобы врачи сделали все возможное, изобрели новое лекарство для моего полного выздоровления и возвращения к нормальной жизни.

А еще у меня есть детская мечта: путешествовать.

С надеждой жду Ваш ответ

С уважением

Светлана Карабанова (Адрес не сообщается по причине защиты личных данных)

Врачи и медсестры онкогематологического центра Челябинска (в первом ряду слева: Елена Шаталова). Врач Сергей Коваленко единственный мужчина в отделении. (Фото: А. Карачунский)

Письмо Жанны Андрияновой

Здравствуйте, друзья из далекой Германии!

Пишет Вам мама Яны Андрияновой, 14 лет, т.к. она сама писать не может. Яне ампутировали правую руку из-за диагноза остеогенная саркома, а левой она пока писать не научилась. Моя дочь перенесла уже три операции: два раза убирали опухоль и метастазы из легкого, но раковые клетки не исчезают. Метастаз становится больше. Нам предстоит длительное лечение и не одна операция. Я очень беспокоюсь за дочь, она очень тяжело переносит химиотерапию, и она ей плохо помогает.Может быть у вас бывали такие случаи, и дети выздоравливали? Как вы этого добиваетесь? Помогите, как можете, хотя бы посоветуйте, что нам делать, чтобы наша Яночка выздоровела.

Андрияновы: Яна, мама Жанна, папа Игорь

Письмо Юлии Полишвайко

Я, Юлия Анатольевна Полишвайко, мама Шванского Антона, 7 лет, и вся наша семья, испытавшее в своей жизни огромное психологическое потрясение в связи с болезнью сына, попав в онкологическое отделение Челябинской областной клинической больницы, теперь, после осознания всего случившегося, хочет выразить огромную благодарность, если ее вообще можно выразить словами, коллективу врачей и медсестер онкологического центра г Челябинска. И конечно лично лечащему врачу Шаталовой, Елене Юрьевне, за внимание, компетентность и доброту, заведующей отделением Башаровой, Елене Валерьевне, за умение и профессионализм в организации работы всего отделения. Весь персонал окружил нас заботой и вниманием, создал все условия, чтобы не только прийти в себя и делать правильные шаги к цели, вылечить Антона, но и поддерживает нас психологически и морально. Ведь впереди еще долгий курс лечения. (…)

Огромное Вам спасибо и низкий поклон от всей нашей семьи

Полишвайко Ю. А., Челябинск 25.06.10

В начало страницы